Олимпийские игры — всемирный праздник спорта, молодости и мира.
Еще в далекой древности на время олимпиад прекращались все распри между народами.
Оливковая ветвь, вплетенная в венок олимпийского чемпиона, до наших дней дошла символом всеобщего согласия.
Нет для спортсмена цели более желанной, чем победа
на Олимпийских играх.
Многие прославленные чемпионы делали свои первые шаги в спорте, движимые этой мечтой. Подобно путеводной звезде вела она их к заветной цели, согревая душу в минуты отчаяния после временных неудач, срывов и невезения. Олимпийских чемпионов не бывает бывших. К ним неприменима приставка «экс», наверное потому, что напряжение борьбы на Олимпиадах одинаково во все времена и цена победы едина — предел человеческих возможностей. Первое упоминание об участии конников в Олимпийских играх относится к 680 году до н. э., когда в городе Олимпия (Пелопоннес] был построен ипподром.
Заслуженный мастер спорта СССР
ЮРИЙ КОВШОВ с Барином (ВДФСО профсоюзов, Киев)
ПАВЕЛ ВОЛКОВ на Вердикте
Состязания тогда проводились на колесницах. С 1912 года конный спорт неизменно присутствует
на Олимпийских играх. В программе соревнований все три
классических вида конного спорта: конкур, троеборье и выездка. Соперничеству в выездке нет аналогов
ни в одном другом виде.
Здесь женщины
на равных правах
с мужчинами,
юноши —
с убеленными
сединами
ветеранами.
Здесь всадники
должны пленять
элегантностью
посадки,
а лошади —
четкостью
и непринужденностью движений. В этом виде конного спорта красота поставлена во главу угла. В выездке спортсмен
не слышит за спиной дыхание соперников, не видит спину лидера, как, скажем, легкоатлет на беговой дорожке, но само соперничество от этого не менее динамично. Напряжение борьбы остается «за кадром», оно повисает над манежем звенящей тишиной, оно в пристальных взглядах соперников, замерших у ограды, им пронизано каждое движение всадника, и лишь он один знает
Мастер спорта СССР
международного класса
ОЛЬГА КЛИМКО на Букете («Динамо», Киев)
его гнетущую парализующую силу. В этот момент для него существуют лишь тумбы с буквами вдоль бортика, лишь диагонали, круги, прямые линии, из которых он должен сплести свое кружево — мимолетное и зыбкое. Трибуны замирают, и временами начинает казаться, что всадник и лошадь, слитые воедино, взмывают над землей и плывут
в фантастическом, диковинном танце. Это и есть ВЫСШАЯ ШКОЛА ВЕРХОВОЙ ЕЗДЫ.
Москва,
ВО «Агропромиздат»
МАССОВО-ПРОИЗВОДСТВЕННЫЙ, СПОРТИВНО-МЕТОДИЧЕСКИЙ ИЛЛЮСТРИРОВАННЫЙ ЖУРНАЛ ГОСУДАРСТВЕННОГО АГРОПРОМЫШЛЕННОГО КОМИТЕТА СССР, ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА СССР ПО ФИЗИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЕ И СПОРТУ